|
С момента своего появления на свет фотография преследовала множество различных целей: от развлечения до документалистики, от «высокого искусства» до традиционных семейных портретов. Восхищает ли она нас своей красотой или шокирует разворачивающейся на наших глазах трагедией, - в основе её всегда лежат цвета, тени, перспектива и композиция.
Мы попросили фотографа Андрея Рискина рассказать о его работах, в частности, об интригующем проекте "Русский Сан-Франциско", который сочетает в себе элементы портрета и документальной фотографии, и характерно выражает стиль автора.
Побывав однажды на встрече с одним именитым фотографом, я раз и навсегда зарёкся никогда о своём творчестве не распространяться. Наше оружие не перо, не микрофон, а умение почувствовать тот самый момент, которому великий Картье-Брессон посвятил целую книгу. Вдобавок, в мире существует такое обилие желающих поговорить, что не лучше ли нам, фотографам заняться своей любимой фотографией? Однако, рассказывать о себе иногда приходится.
Родился я в Москве, в семье художника-графика, во времена официального завершения социализма и перехода к капитализму, когда вся страна лихорадочно определяла новые "истинные ценности". Похожие вопросы возникали и в моей семье при отъезде: мы просто не знали, что взять с собой, а что оставить. Этот опыт мне пригодился позже, когда, несмотря на инженерное образование, я всерьёз занялся фотографией, и пришлось решать, что же именно, я буду снимать. Быстро освоился и даже закончил инженерный ВУЗ, но тяга к фотографии всё же победила, и вот уже много лет посвящаю ей всё своё свободное время.
Началось всё с архитектуры - дворцов и соборов. Уже после иммиграции, во время одной из моих поездок в Россию, мы с одним знакомым, изрядно полысевшим художником-графиком отправились из столицы на северо-восток. Там, несмотря на драматичные виды белоснежных стен на фоне ослепительно голубого зимнего неба, мы обнаружили, что лица людей имеют ещё большую выразительность.
Из этой далёкой Вологодской губернии, утонувшей в зимнем свете, мы привезли "портреты" заброшенных церквей и воспоминания о таком же заброшенном населении, страшном и добром одновременно. С тех пор я в основном фотографирую людей, и в России, и в Америке.
Помимо работы под заказ, я уделяю много времени документальной съёмке. На данный момент работаю над проектом под названием "Русский Сан Франциско". Это серия работ обо всех нас, разных и похожих, безусловно интересных людях. Причиной его создания явилось желание запечатлеть современников в этом уникальном, тесном "микроклимате". Просто сохранить их лица, познакомиться с теми, с кем живёшь теперь рядом, кого вместе с тобой называют "русским". Среди представленных фотографий есть и просто портреты и работы с "сюжетом", есть и цветные, и чёрно-белые, никаких закономерностей здесь не предусмотрено, главное, чтобы на них было интересно смотреть.
У Владимира Высоцкого есть песня, посвященная его однокласснику, впоследствии поэту Игорю Кохановскому, уехавшему работать на берег Охотского моря. Песня эта - "Мой друг уехал в Магадан". Кохановский был достаточно успешным поэтом-песенником советской эстрады 70-х и 80-х гг., и что именно привлекало его в профессиях репортера "Магаданского Комсомольца" а потом и старателя неизвестно. По романтизированной версии Высоцкого он "лёг на дно": апатично оставил фальшивые обывательские ценности, цинизм и подлость коллег, да и всю эту столичную суету. Уложил чемодан и отправился туда, где земля холодна и тверда, а люди чище. Игорь воплотил в жизнь мечту своего венценосного друга. В укор ли Владимиру, по глупости ли, с разбитым ли сердцем - не знаю. А, может, человек тот всегда и везде чувствовал себя чужим; не сиделось ему в обойме поэтов, не жилось в категории песенников, не идентифицировалось ему ни с чем.
На этой пресыщенной этикой и вежливостью второй родине мы продолжаем жить свои первые и единственные жизни. Это и объединяет нас и разделяет. Всё упирается в год эмиграции, место и год рождения, ну и, наверное, воспитание - то есть писать о русском Сан-Франциско – это всё равно, что размышлять над судьбами СССР и РФ второй половины прошлого столетия. А вот что увлекает, так это герои "Магадана", среди эмигрантов их больше. Привлекает их независимость, беззащитность, порой отчаянность, их колумбовская вечная эмиграция.
Эта работа ещё не завершена, ведь среди нас так много талантливых, интересных людей, да порою и просто колоритных личностей.
Есть ещё несколько серий работ, которые охарактеризовать сложнее. Они о жизнях малопривлекательных, одиноких и незаметных. "Матери-одиночки", например, это
всего пять чёрно-белых портретов женщин и детей.
Очень важный для меня проект: "Старый дом". Он посвящён людям пожилым и, зачастую, одиноким, тем, кому уже не найдётся места в нашем столь ориентированном на комфорт обществе. Для этого мы придумали недорогое жильё и работников по уходу, с которыми наши престарелые родственники коротают свои дни. Сказать, зачем и почему я это снимаю, не смогу. Мне кажется, фотографии не отвечают на вопросы, а задают их.
Сейчас у фотографов появилась возможность сопроводить свои снимки звуком, мне кажется, это новое направление, так называемая "multimedia" – очень перспективно, особенно, когда речь идёт о том, что мы помещаем на Интернет - сайты. Если читателю будет интересно, многие работы, в том числе и на тему "Старого дома" представлены на
www.riskinphoto.com
|
