О путешествиях верующих с целью поклонения особо почитаемым святыням, а иногда и получении «сверхъестественной помощи», известно с незапамятных времен. В древности центрами паломничества были храмы Амона в египетских Фивах, Осириса в Абидосе, Аполлона в Дельфах и др. Со времен святого Амвросия в IV в. паломничество вошло в обычай и в христианской церкви, но значительное распространение оно получило во время крестовых походов.
 
Наряду с Палестиной паломничество предпринимались и предпринимаются и в другие святые места международного и местного значения: в католицизме – в Рим на поклонение гробу святого Петра, в Компостелу ко гробу святого Иакова, в Лорето – к домику Марии, во Франции – Лурд, в Португалии – Фатима, в православии – Афон и др. Местными святынями являются могилы угодников, различные источники, монастыри; в России – Киевско-Печерская и Троице-Сергиевская лавры и пр. Паломничество евреев к святым местам восходит корнями своими к глубокой древности. Одним из главных мест паломничества является Иерусалим и его окрестности.
 
В России стремление видеть святые места Палестины начинается в первый же век после принятия христианства, когда путешествия ко Гробу Господню в Иерусалиме приняли массовый характер. В уставе, приписываемом князю Владимиру, точно так же, как и в уставной грамоте новгородского князя Всеволода (1127-1132), богомольцы ставились под защиту церкви. Пилигримство в представлении древнерусских людей само по себе, без религиозных мотивов, было спасительным обрядом.
 
В древней Руси развился даже обычай профессионального паломничества, нашедшего отражение в эпизодах былевого эпоса. Эти странствования в Святую Землю, тогда только что освобожденную от мусульманского ига, были общераспространенным на Руси обычаем - общим увлечением, почти болезнью века. Шли и ехали по обету в Святую Землю князья и бояре, княгини и княжны, иноки и миряне, купцы и простолюдины, поддаваясь одному общему стремлению – побывать в тех местах, где сам Господь «ходил по земле», и поклониться Его Святому Гробу. Шли целыми партиями, целыми ватагами, подобно западным пилигримам, шли, иногда побираясь по дороге милостыней и прокармливаясь Христовым именем, а иногда и силой добывая себе то, что было необходимо в пути, потому что среди этих страннических ватаг проявлялись и элементы бродяжничества, неугомонные и буйные.

Люди слабовольные, сорвавшись с насиженного места, увлекаемые общим потоком, часто совсем пропадали и погибали в этих нескончаемых скитаниях с места на место, и, даже не побывав в Палестине, не возвращались и на родину, где все у них было либо распродано, либо заброшено. Иные не доходили до цели путешествия по слабости физической, по недостатку сил и материальных средств. В народе даже появилось особое наименование для подобных странников: их стали называть каликами перехожими и, соответственно названию, в котором уже чувствуется некоторое представление о шатании и бесцельных переходах с места на место, стал складываться в понятии народа и особый тип калик, очень близкий к типу западных пилигримов.
  
«Становилися калики во единый круг,
Клюки-посохи в землю потыкали,
А и сумочки изповесили.
Скричат калики зычным голосом.
Дрогнет матушка сыра земля,
С дерев вершины попадали…»
 
Или в другом месте той же песни:
 
«Скричат калики зычным голосом –
Со теремов верхи повалилися,
А с горниц охлопья попадали,
В погребах питья всколебалися». 
 
Судя по словам известной былины, даже и в живописные лохмотья своего страннического одеяния эти удалые калики перехожие умели вносить известную долю щегольства и приукрашивали их на все лады. Так, Алеша Попович встречает в чистом поле калику перехожего и видит, что:
 
«Лапотки на нем семи шелков,
Подковырены чистым серебром,
Личико (у лаптей) унизано красным золотом;
Шуба соболиная, долгополая, 
Шляпа сорочинская, земли греческой, 
В тридцать пуд шелепуга подорожная,
В пятьдесят пуд налита свинцу чебурацкого».
 
Вероятно, это пристрастие к странствованию в Святую Землю приводило ко многим неблагоприятным явлениям и злоключениям в русской общественной жизни XII века, недаром русское духовенство прямо решается восставать против излишества обетов, которые многими давались крайне легкомысленно.
Так, святой Нифонт, епископ новгородский, на вопрос черноризца Кирика, не грех ли возбранять странствия в Иерусалим, - отвечает прямо: «Не только не грех, но и большое добро, когда идут для того, чтобы быть праздными, и только есть и пить». Напротив того, умный епископ советует даже «подвергать эпитимии тех, которые дают присягу идти в Иерусалим, ибо присяга эта губит нашу землю».
 
Однако, само собой разумеется, что многие странствовали в Святую Землю по глубокому религиозному убеждению. Некоторые из паломников составляли описания своих паломничеств, за которыми в литературе сохранилось название «хождений». Первым известным автором хождений начала XII века был игумен Даниил, оставивший нам весьма интересное и любопытное описание своего путешествия под названием «Хождения игумена Даниила». Кто был игумен Даниил – мы не знаем, потому что сам он, по скромности, не указал, в какой области и в какой обители он игуменствовал, и просто называет себя «игуменом земли русской». По некоторым намекам можно предположить, однако, что он был уроженцем Черниговской области. В начале своего сочинения Даниил говорит, что «по любви к святым местам описал все, что видел грешными своими очами», нисколько не бахвалясь своим подвигом, признается, что пишет свое описание не для себя только, а и «ради верных людей», которые бы, читая его книгу, могли бы душой и мыслью вознестись к тем святым местам, и, таким образом, «получить равную мзду с ходившими к ним».
 
Вслед за этим вступлением начинается изложение «хождений», в которых личность автора и его личные впечатления оказываются совершенно устраненными, а на первый план, как и следовало ожидать, выдвинуто подробнейшее описание святынь, к которым игумен Даниил подходит с глубоким благоговением и радостным чувством истинного христианина. План его описания очень немногосложен и прост, а изложение ясно и не запутано никакими эпизодическими подробностями и отклонениями. Сначала он излагает путь к Царьграду, потом от Царьграда до Иерусалима; покончив с этим «дивным градом», он описывает свое путешествие к Иордану, к Иерихону, Вифлеему и горе Фаворской. С совершенно искренним чувством игумен Даниил восклицает: «Великая радость бывает всякому христианину, увидевшему святой град Иерусалим, и никто не может не прослезиться, видя землю желанную и места святые, где Христос Бог походил ради нашего спасения…»
 
С особой любовью и тщанием описывает благочестивый автор церковь Воскресения Христова и Гроб Господень. «С любовью и слезами, - так пишет он, - облобызал я то святое и честное место, где лежало пречистое тело Господа нашего Иисуса Христа, и с радостью великою вышел из гроба». С глубоким благоговением игумен Даниил рассказывает нам, как в праздник «водокрещения», в самую полночь, Дух Святой сходил на воды иорданские, к которым в это время собирались «тысячи народа». Это схождение Святого Духа, по рассказу Даниила, бывает, видимо, только для «достойных людей», а не для всего народа, но все же у всех на душе радостно и весело.
 
Передавая все эти подробности под влиянием того исключительного религиозного настроения, которое, конечно, было преобладающим в каждом паломничестве, Даниил в то же время не обращает никакого внимания на любопытнейшую эпоху и исторические личности, которые видит вокруг себя. Не следует забывать, что он посетил Иерусалим в то время, когда крестоносцы овладели всей Палестиной и основали в ней Иерусалимское королевство, что он вступал в личные сношения с королем Балдуином, который принял его дружелюбно и позволил «поставить кадило (лампаду) от русской земли на Святой Гроб». Ни о самом короле, ни о впечатлении свидания с ним, ни о той блестящей свите рыцарей и паладинов, которая его окружала, Даниил не проговаривается ни единым словом. Зато во всем его сочинении громко высказывается ничем не заглушаемое чувство любви и горячей привязанности к родине, к Русской земле. Он нигде не забывал ее и везде, на всем дальнем пути своем, служил обедни, поминая за службой «имена князей русских и княгинь, и их детей, и монахов, и игуменов, и бояр, и детей своих духовных…»
 
Есть основание полагать, что «Хождение игумена Даниила» очень понравилось его современникам и приобрело большой круг читателей, потому что этот памятник литературы XII века дошел до нас во множестве списков. «Хождение» читали, изучали, распространяли весьма охотно; оно являлось образцом, которому позднейшие паломники (XV и XVI вв.) стали подражать и в плане, и в расположении частей, и даже в приемах изложения при своих описаниях Святой земли. 
 
Легендарной женской личностью из княжеской среды была Ефросиния Полоцкая, до пострижения носившая имя Предславы. Старшая дочь полоцкого князя Георгия Всеславича, набожная и благочестивая, с юных лет посвятившая себя учению, она отреклась от мирской жизни и тайно от своих родителей удалилась в монастырь, где настоятельницей была ее тетка. Здесь поселилась она в небольшой келье, пристроенной к полоцкому Софийскому собору, посвятив себя особого рода духовной деятельности - переписыванию священных книг, которые отдавала в продажу, а деньги, вырученные от продажи книг, раздавала нищим.
 
Неизвестно, сколько она жила в Полоцке. Однако через какое-то время, по благословению епископа Исаии, Ефросиния основала в двух верстах от Полоцка женский Спасо-Ефросиньин или Спасский на Сельце монастырь на месте, где погребались полоцкие епископы. Монастырь этот просуществовал до водворения большевиков в России. Вероятно, что в этой обители она получила звание игуменьи. В число своих послушниц она приняла в обитель свою родную сестру Гориславу, постриженную в инокини с именем Евдокии, двоюродную сестру Звениславу, двух дочерей брата своего князя Вячеслава, Киринию и Ольгу. 
Управляла преподобная Ефросиния основанной ею обителью до глубокой старости и, исполняя давнее свое обещание, совершила еще и другой подвиг благочестия. Подобно многим из своих современников, отправилась она в сопровождении своих племянников, князя Давида и монахини Евпраксии (в миру Звениславы), в Палестину и Иерусалим. В Иерусалиме она обитала в Русском монастыре при церкви Пресвятыя Богородицы. Здесь благочестивая игуменья Ефросиния заболела и после двадцатичетырехдневного страдания скончалась 23 мая 1173 года. Мощи ее, погребенные в обители преподобного Феодосия, были перенесены в Киевские пещеры в 1187 г., где находятся и поныне.
 
Татарское разорение резко уменьшило число хождений к святым местам. В XIV веке оставили описания своих путешествий Агрефений, дьякон Игнатий Смолянин и неизвестный автор «Бесед о достопамятностях Царьграда». Из них только описание паломничества Игнатия Смолянина (родом из Смоленска) содержит записи о посещении Иерусалима. Сведения же о самом Игнатии весьма скудны. Известно, что дьякон Игнатий вместе с группой священнослужителей 13 апреля 1389 года отправился к святым местам Царьграда. 
 
Здесь, в Царьграде, Игнатий оставался до 1396 года, затем посетил Иерусалим; с 1396 года жил на Афоне, где и скончался в 1405 году. Игнатий начал писать свои записки по приказанию Пимена и вносил в них все, что видел во время своих хождений. К сожалению, до нас дошли только отдельные описания его странствований. «Путь от Москвы до Царьграда», «Описание Царьграда», «Повесть об Амурате и о битве на Косовом поле», «Хождение в Иерусалим», «Описание Солуня и Святой Горы», «Церемониал коронования Императора Мануила» и «Распря византийского императора Иоанна IV Калояна с Мануилом II». Последние два описания представляют значительный исторический интерес как рассказ очевидца. Сохранилось большое количество списков описания хождений Игнатия.
 
Весьма подробное описание своего паломничества под названием «Ксенос, глаголемый странник, о хождении и бытии моем» оставил иеромонах Троице-Сергиевой лавры Зосима. «Хождение» свое по святым местам совершил он в период с 1419 по 1422 гг. Прибыв из Троице-Сергиевой лавры в Киев, он пожелал увидеть и святой град Иерусалим. С купцами и вельможами отправился он в Царьград, где посещал храмы, монастыри, памятники, предместья города, составив подробное описание виденного. Из Царьграда Зосима проследовал на Афон, где уже в то время был русский монастырь, посетил Солунь и оттуда морем достиг Иерусалима. Здесь провел он значительное время, побывав не только в Иерусалиме и его окрестностях, но и во многих других городах Палестины, посещая как евангельские, так и ветхозаветные места.
В период паломничества Зосимы Палестина находилась под властью Египетского султаната, и христианским пилигримам приходилось сносить притеснения завоевателей, о чем автор не раз упоминает в своих записях. По пути к Мертвому морю Зосима, уже в который раз, повествует: «…И пойдох возле Мертваго моря, и найдоша на ны злые Арапове, и возложиша на мя раны довольны, и оставивше мя в полымертва, от идоша во своем; аз же изнемогая, едва возмочок дойти до Саввина монастыря, на юдоль Иосафатову, и бых ту восемь дней и упокоиша мя святий отци…»
 
В записях Зосимы мы встречаем интересный исторический факт: сведения о месте погребения дочери Московского великого князя Василия Васильевича, Анны Васильевны, бывшей в супружестве за Иоанном Палеологом, сыном императора Мануила. Царевна Анна сочеталась браком в 1414 году, а в 1417 году скончалась в Царьграде от морового поветрия, и была погребена в женском монастыре Липеси. В то же время в описании хождений поражает обилие легендарных сведений. То Зосима видел секиру, которой Ной срубил ковчег, то тот камень, из которого Моисей источил воду. Описание свое Зосима довольно часто дополняет заимствованиями из «Хождений игумена Даниила».
 
Несколько больший интерес представляет путешествие гостя Василия, человека торгового и наблюдательного, и притом избравшего совсем новый путь в Иерусалим – через Малую Азию, которую он прошел всю пешком от города Бруссы (Турция). Любопытно в его путешествии именно то, что он относится к окрестным, соседним Палестине странам совсем иначе, нежели к самой Палестине. Проходя по этим странам, он является внимательным наблюдателем, даже сметливым купцом, все замечает и описывает: города и их жителей, восточные базары и бани, даже те караван-сараи, в которых ему приходится останавливаться. Особое внимание обращает он на еще уцелевшие греческие христианские церкви в странах, уже окончательно завоеванных мусульманами.
 
Но как только он вступил на почву Святой Земли, его описание путешествия совершенно меняет характер: он сосредоточивает все свое внимание на святынях, говорит только о святынях да о библейских легендах и воспоминаниях, связанных с ними. Ко всему остальному на Святой Земле он относится с полнейшим равнодушием, как к не заслуживающему внимания. К сожалению, до сих пор полностью ни один из списков хождений Василия не издан, и о путешествии его судить можно только по кратким источникам.
 
Путешествие московских купцов Трифона Коробейникова и Юрия Грекова на Восток было совершено в 1582 г. по воле царя Ивана Васильевича для поминовения царевича Ивана Ивановича. Из поездки по святым местам паломники возвратились в Москву в 1594 году, причем Трифон Коробейников представил царю полный отчет по раздаче милостыни и составил свое описание путешествия. 
 
Василий Яковлевич Гагара (Гогара) был родом из Казани. Сохранилось несколько списков его «хождений». Со своим слугой Гаранькой отправился он в 1634 г. в путешествие по святым местам. Он начал свое паломничество с Астрахани, прошел Грузию, находившуюся в тот период под властью персидского шаха, посетил Тифлис, откуда путь его лежал на Ардаган, далее Арарат, Кесарию, Капернаум и Иерусалим. 
Прибыв в Иерусалим, Василий остановился на патриаршем дворе, где ему была отведена отдельная палата. Его описание пребывания своего в Иерусалиме весьма подробно и точно. Из Иерусалима Гагара отправился в Египет и Александрию, где жил 14 недель. Из Египта Гагара возвращается опять в Иерусалим.
 
Обратный путь Василия лежал через Самарию, Дамаск и далее к Черному морю. Обойдя Царьград, вышел он к Калиполю, откуда добрался до Валахии. Из Валахии, перейдя польскую границу и через Каменец-Подольск, прибыл в Вильну, где был задержан по подозрению на 14 недель, пока Государь не прислал из Москвы грамоту, удостоверяющую личность Гагары. Во время пребывания в Воложской земле (ныне Польша), Василий стал свидетелем сильного землетрясения, разразившегося там. В Москве Гагара вручил Михаилу Федоровичу грамоту Александрийского Патриарха Герасима, за что был пожалован званием «Московского гостя».

В заключение остается еще рассказать о путешествиях, которые сохранились нам от XVII столетия. Здесь, пожалуй, наибольшего внимания в числе их заслуживает странствие инока Арсения Суханова. В 1649 году Иерусалимский Патриарх Паисий посетил Москву для получения материальной помощи. По его предложению Арсений Суханов, иеромонах, строитель Московского и келарь Троице-Сергиева монастырей, был послан в том же 1649 году Патриархом Иосифом вместе с иеродиаконом Ионой Маленьким в Грецию и на Восток для изучения и обстоятельного описания греческих церковных обрядов. Вместе с ними отправился в обратный путь в Иерусалим и Патриарх Паисий. Добравшись до Валахии, Арсений вынужден был возвратиться в Москву с грамотами от Патриарха Паисия к царю Алексею Михайловичу, но уже в 1651 г. отправился в свое второе путешествие. 

Через Молдавию и Валахию он отправился в Константинополь, а затем, посетив греческие города Афон, Хиос, Родос, прибыл в Александрию. Здесь состоялась встреча и беседа его с Патриархом Александрийским. Из Александрии Арсений направился в Иерусалим, откуда уже через Грузию он возвратился в Москву. Во время своих путешествий Арсений Суханов вел ежедневные подробнейшие записи. Эти записи, названные им «Проскинитарий» (т.е. поклонник), Арсений разделил на три части. В первой он описывает весь свой путь и все те места, какие ему удалось посетить и увидеть; во второй он говорит только о Иерусалиме; в третьей рассказывает «Како греки церковный чин и пение содержат». Кстати, именно в этой части он, близко присмотревшись к греческим церковным обрядам, дает о них отзыв весьма неблагоприятный и не скрывает своего предубеждения против них. 
 
Некоторые его мнения понравились тогдашним раскольникам, что привело к широкому распространению этой части списков, которые дополнялись ими по своему усмотрению, что приводило порой к значительному их искажению. В 1654 г. Патриарх Никон по совету Епифания Славиницкого опять посылает Арсения Суханова на Восток для отыскания и приобретения старинных греческих и славянских книг, необходимых ему для предпринимаемых богослужебных церковных реформ. Из этого путешествия Арсений возвратился в 1655 г., привезя с собой свыше 500 драгоценнейших манускриптов, составляющих ныне основу коллекции древних рукописей Государственной исторической библиотеки. Из этой поездки Суханов привез также модель большой Иерусалимской церкви Воскресения Христова, по которой и был построен храм при Ново-Иерусалимском монастыре, что под Москвой. Скончался Арсений Суханов 14 августа 1668 г. и был похоронен в Троице-Сергиевой лавре.
 
В описании путешествия Арсения Суханова уже говорилось, что последний отправился из Москвы вместе с Иеродиаконом Ионой Маленьким и возвращавшимся в Иерусалим Патриархом Паисием. Интересно, что разрешение на вояж Иона получил от самого государя Алексея Михайловича. Добравшись до Валахии, Иона вместе с Паисием остановились в монастыре города Тырговиште (ныне Румыния). После двухлетнего пребывания там Иона обратился с просьбой к Паисию отпустить его одного в Иерусалим и получил разрешение. 
 
25 марта 1651 г. Иона отправился из Тырговиште и в том же году 10 мая прибыл в Иерусалим. Иона подробно описал свои странствия по Валахии, Турции и Палестине. С особым старанием показаны и описаны им Святой Град Иерусалим, Церковь Воскресения Христова, Святая Елеонская Гора, Святой Иордан, Святой Вифлеем, монастырь святого Саввы. В записях его есть, правда, много и баснословных рассказов о растительном и животном мире.
 
Заканчивая настоящий краткий обзор путешествий православных россиян в святые места Палестины, следует особо подчеркнуть ту значительную роль, которую они сыграли в истории нашей литературы. Паломники приносили с собой массу сведений исторических, этнографических и апокрифических, составивших огромный пласт культурного наследия России.

Фото: Русские паломники в Иерусалиме