 |
|
|||||||||||
№ 7 Январь
2006
Записки
библиофила
|
|
| Соловецкий лагерь, начало которому было положено в мае 1920 г., был образован сначала как трудовой, и его «пионерами» были, главным образом, мелкие воры и малолетние преступники. Но уже в 1923 г. он был преобразован в Соловецкий лагерь принудительных работ особого назначения – СЛОН ОГПУ. В том же 1923 г. в лагерь прибыла большая партия заключенных (старая интеллигенция, дворяне, участники белого движения, политические заключенные, уголовники). Сначала их разместили на территории монастыря на Большом Соловецком острове, в дальнейшем, по мере увеличения числа заключенных и расширения лагеря, стали использовать и другие острова Соловецкого архипелага. (Помимо Соловецкого, еще 5 более мелких островов). В период с 1937-1939 гг. на месте СЛОН была организована тюрьма особого назначения (СТОН), которая была ликвидирована в 1939 г., а оставшихся в живых заключенных разослали по другим лагерям Союза. В течение всего времени существования СЛОН его «столицей» всегда оставался самый крупный Большой Соловецкий остров. Здесь был сосредоточен весь комплекс учреждений, присущий такому заведению, как то: жилой, административный, карательный, трудовой, культурно-воспитательный. Соловецкий Кремль – основная территория проживания заключенных. На опушке приморского леска, у самой оконечности дока, был расположен женский корпус, как здесь его называли «женский дворец», в нем отбывала свой срок «лучшая половина человечества». В бывшем скиту на Секирной горе находился штрафной изолятор. За воротами лагеря - вольный поселок, где жили и некоторые заключенные, но попасть туда можно было только тем, кто особо отличился на работе. Кончался вольный поселок домами, которые строила и в которых прежде проживала монашеская братия. Здесь жили охранники-красноармейцы. Тяжкий труд осужденных использовался администрацией лагеря для извлечения материальной пользы. Велись работы на лесопильном и гончарном заводах, на торфоразработках, в сельском хозяйстве, процветало кустарное производство. Силами заключенных была построена узкоколейка, работала электростанция (на дровах). После тяжелого, изнурительного рабочего дня в 8 часов вечера объявлялся отбой. Наступало свободное время, которые заключенные могли использовать по своему усмотрению. Следует заметить, что в 20-х годах условия жизни заключенных Соловецкого лагеря были более-менее терпимыми. Администрация допускала и даже одобряла создание здесь силами осужденных различных общественно-культурных организаций, и уже с первых дней существования лагеря в нем начали осуществляться мероприятия по устройству таких организаций. К началу 1923 г. активно действовало Соловецкое общество краеведения – СОК. Несколько позже по его инициативе начал издаваться журнал «Соловецкие острова». Летом 1923 года в опустошенной ризнице Преображенского собора, что находился на территории Соловецкого Кремля, ударил топор плотника. В храме, где еще недавно чувствовалось присутствие Зосимы и Савватия - основателей монастыря, внезапно выросли театральные подмостки. Здесь 23 сентября 1923 г. сотни хмурых и угрюмых заключенных, переполнивших открывшийся театр, впились глазами в новенький занавес с нашитой на нем эмблемой – белой чайкой. Так начинался знаменитый Соловецкий театр. Позднее, в июне 1926 г., театр переместился во вновь выстроенное большое помещение, рассчитанное на 800 мест. На первом заседании режиссерской коллегии в составе Кондратьева, Красовского, Коробовского, Акарского, Жоржа-Леона, под председательством Бориса Глубоковского, обсуждался вопрос о предстоящем репертуаре. Было решено открыть сезон пьесой Б.Лавренева «Мятеж». Следует заметить, что репертуар театра был весьма обширен, здесь была осуществлена постановка таких классических пьес, как «Свадьба Кречинского», «Дядя Ваня», «Королевский брадобрей», «Псковитянка», «Казенная квартира», «Гроза» и многих других. В течение 1925 г. театр дал 234 спектакля. Выезжал он с гастролями и на материк, в те годы допускалось и такое. Кстати, история Соловецкого театра тесно связана, прежде всего, с именем Бориса Глубоковского, бывшего актера Московского Камерного театра. Это была во всех отношениях ярчайшая личность. Здесь, на Соловках, проявились его незаурядные качества не только как блестящего актера, но и режиссера, драматурга, писателя, организатора. Будучи главным режиссером лагерного театра, Борис Глубоковский поставил замечательный спектакль «Соловецкое обозрение», продолжавшийся более 3-х часов, для которого он написал десятки текстов на мелодии из оперетты «Жрица огня». Спектакль этот пользовался громадным успехом среди соловчан. Б.Глубоковский не замыкался только на театре, он был одним из инициаторов создания журнала «Соловецкие острова», входил в его редакционную коллегию и много писал для него. В 1925-1926 гг. в журнале был напечатан его роман «Путешествие из Москвы в Соловки». Несколько ранее было издано отдельной книгой его другое произведение «49». О Борисе Глубоковском, как о человеке большого таланта, с теплом вспоминал Дмитрий Сергеевич Лихачев. В 1925 г. рядом с почтенным «Большим Соловецкимо театром» зародилось что-то новое, таинственное, некое «облако в штанах», которое по вечерам рассыпалось на репетициях смехом, веселыми песнями и дробью каламбуров. Это было некое духовно близкое сообщество под названием ХЛАМ, ставшее темой лагерных разговоров, а ХЛАМского представления ожидали с нетерпением. ХЛАМ развесил вдоль кремлевских ворот пестрые плакаты, на которых значилась первая ХЛАМская программа. В последний день февраля 1925 г., после долгих репетиций, состоялась премьера ХЛАМа. Нескончаемое множество миниатюр, виньеточных пьесок - от песенок из «Принцессы Турандот» до фольклорных соловецких куплетов, частушек, шуток, пародий, забав. Спектакли ХЛАМа имели среди соловчан огромный успех. Вообще, 25-26 гг. были насыщены культурными событиями. Были организованы струнный и симфонический оркестры. Последний, числом 15 человек, проводил репетиции 2-3 раза в неделю. В программу первого концерта симфонического оркестра вошли «Неоконченная симфония» Шуберта, полонез Шопена, увертюра Зуппе к оперетте «Поэт и крестьянин», а также некоторые малоизвестные широкой публике произведения. Проходили сольные выступления местных талантов. «Сегодня у нас маленькая программа, - объявляет конферансье. – Сегодня мы слушаем наш струнный оркестр и собственного Собинова, у него красивый голос и … 49-я статья». Так начинались некоторые концерты. Еще зимой 1924 г. радио Соловков принимало почти каждый день бюллетень РОСТА. Один, два раза в неделю машинописный текст его вывешивался в коридорах соловецких помещений. В декабре 1924 г. последним пароходом с материка привезли печатную машину и шрифт. Это была завалящая, неисправная американская машина, но соловчане, умевшие делать все на свете, привели ее в полный порядок. И вот, 11 января 1925 года, вышел первый номер новой еженедельной газеты «Новые Соловки». В том же 1925 г. был открыт Соловецкий музей, куда собрали то, что еще не успели разграбить в период Гражданской войны и безвластия. Часть исторических предметов попала в руки англичан, посетивших Соловки в 1920 г. Остатки имущества, представляющие историческую ценность, были собраны и зарегистрированы комиссией Главмузея - они-то и составили основу музея. Устраивались в Соловках и массовые праздничные мероприятия. 1-го мая 1925 г. был устроен праздничный весенний карнавал. Театры, оркестры, хоры собрались у обрыва над морем. Перед лагерной массой после митинга показались пестрые карнавальные телеги с летучими труппами, веселыми текстами, трещотками, рожками. Это был, пожалуй, самый урожайный период общественно-культурных и спортивных мероприятий в жизни лагеря. В лагере имелась богатая библиотека, клуб, работала школа, лагерный хор, действовала секция легкой атлетики, устраивались лыжные пробеги. Допуская определенную вольность по отношению к заключенным, администрация Соловков, несомненно, действовала, прежде всего, в своих интересах, желая показать часто посещавшим комиссиям и высоким гостям лагерь как исправительное заведение, ставящее своей целью воспитательно-просветительную работу. Здесь особенно показателен приезд в начале лета 1930 г. в Соловки М.Горького, обставленный администрацией лагеря с особенной помпой, и все это, чтобы создать обстановку видимого благополучия и преуспевания в вопросах воспитания заключенных. Приехал писатель не один, а с сыном и невесткой. Сойдя с парохода, Горький со своими родственниками отправился в резиденцию начальника управления лагеря. Оттуда он направился на осмотр Соловецкого кремля, потом на кирпичный завод. Вечером Горький посетил театр. Заключенные приветствовали его бурей аплодисментов. Ведь приехал Горький - буревестник свободы, столько лет боровшийся против горя и несправедливости! В антракте ему удалось улизнуть от чекистов, зайти в уборную, где находилась и курилка. Расторопные заключенные стали совать ему в карманы ранее заготовленные записки. Всю ночь он провел среди малолетних преступников, слушая воровские песни, рассказы ребятни о своей жизни в Соловках, плача и сокрушаясь вместе с ними. На другой день Горький уехал на материк, увозя с собой и показания чекистов, и услышанную правду. Многие заключенные остались жить надеждой. Горький - буревестник, знает правду! А в конце лета 1930 г. в московском журнале «Наши достижения» появилась его восторженная статья о том, что Соловки – это чуть ли не земной рай, и что чекисты со знанием дела исправляют преступников. Множество гневных проклятий родила эта статья, и многие прозрели. Еще в начале 50-х годов мне посчастливилось приобрести подшивку ежемесячного журнала «Соловецкие острова» за 1926 г. Купил я их не в букинистическом магазине, а у частного лица, каким образом они попали к последнему, мне неизвестно. На титульных листах журналов стоит печать «Библиотека Комитета Севера при Президиуме ВЦИК». Журналы эти и подвигнули меня, правда, через 50 лет после их приобретения, на этот материал. Среди многочисленных периодических изданий советских времен были и такие, о которых российский читатель и не подозревал. Более того, о существовании таких газет и журналов мало кто ведал даже в библиофильской среде, и лишь очень немногие знали и имели такие издания. Я имею в виду лагерную периодику. Второе десятилетие минувшего столетия было периодом, когда во многих местах заключения, будь то в тюрьмах и трудовых колониях, лагерях и ДПЗ (домах предварительного заключения), различных исправдомах, труддомах, домзаках и прочих подобных заведениях, как для политических заключенных, так и для уголовников, допускалось образование тюремных музеев, библиотек, музыкальных и театральных кружков, различных литературных объединений, всякого рода клубов, была возможность издания газет и журналов. Большинство издаваемой периодики имело свободное распространение, рекламировалось так же, как и остальная литература, и подвергалось формально такой же цензуре. Но, учитывая мизерные тиражи таких газет и журналов, не превышавшие 600-700 экземпляров, а иные 20-30 экземпляров, и то, что основная их часть не покидала границ мест заключения, станет понятным редкость и уникальность такой литературы. Уже по самому перечню заглавий этих газет и журналов можно было судить не только о месте их издания, но и о целях и задачах этой литературы. Вот типичные названия тюремно-лагерной периодики 20-х годов: «Пробуждение» (Царицын), «Голос заключенного» (Курск, Пенза, Барнаул и др.), «Исправдом» (Баку), «Новый путь» (Челябинск), «Труд заключенных» (Воронеж, Симбирск, Череповец). Отражая, в основном, тюремно-лагерную жизнь, эта периодика обсуждала проблемы содержания и воспитания преступников, вопросы исправительно-трудовой политики лагерей, приводились статистические и обзорные сведения различных мест заключения. Часть публикаций составляли литературные материалы, созданные как начинающими, так и опытными авторами. Резким контрастом на их фоне выделялся один из интереснейших ежемесячных иллюстрированных журналов этого периода «СЛОН». Первый номер его вышел в марте 1924 г. в Соловецком лагере особого назначения, по начальным буквам которого он и был назван. «СЛОН» явился предтечей и родоначальником журнала «Соловецкие острова», в который он был переименован в 1934г. и о котором я уже упоминал ранее. Начиная со 2-го номера за 1927 г. по 1929 г. «Соловецкие острова» был слит с ленинградским журналом «Карело-Мурманский край». В 1930 г. был вновь возрожден как самостоятельное издание. Ужесточение условий лагерного режима привело к полной ликвидации журнала. В 1931 г. журнал уже не издавался. Это был обычного формата 170-180 страничный журнал, иные номера его доходили до 250-260 страниц. Официально целью его было освещение вопросов местной экономики и промышленности, изучение края, опыт ведения сельского хозяйства в условиях севера, пути, приведшие в Соловки невольных его обитателей, их надежды, чаяния, думы и желания. Журнал создавался силами заключенных. Вот текст, который был предпослан первому номеру журнала за 1926 г.: «…Старые и молодые наши литераторы, поэты, художники, научные работники, инженеры, агрономы, наборщики, печатники, одним словом, все те, кто делает журнал, работают и сотрудничают в нем, - все это заключенные Соловецких лагерей». Среди прошедших горнило Соловецких лагерей было немало ярких имен, оставивших значительный след в русской культуре, науке, истории, литературе. Дмитрий Сергеевич Лихачев, крупнейший литературовед, писатель, общественный деятель, почетный член многих международных организаций, отбывавший свой срок на Соловках с 1928 по 1931 год, а затем переведенный на Беломорско-Балтийский канал, - хорошо известно россиянам. А вот имя замечательного художника Осипа (Иосифа) Браза (1873-1936), находившегося в Соловецком лагере с 1924 по 1926 год, до 1988 г. находилось под запретом. Причина тривиальная. В 1928 г. он эмигрировал в Германию, где находились его жена и дети. Браз был одним из ведущих художников-мирискусников. Участвовал во многих международных выставках. По заказу П.М.Третьякова им был написан портрет А.П.Чехова, считающийся лучшим портретом писателя. Им же создана блестящая портретная галерея русских художников: Сомова, Добужинского и др. Многие работы Браза, даже к моменту его ареста, находились в Третьяковской галерее. Кого только можно было ни встретить за древними стенами Соловецкого монастыря: иерархов русской Православной церкви и царедворцев, промышленников и мещан, бывших офицеров и революционеров, священников и крестьян разных губерний. Здесь находились представители всего спектра общественных мнений – от монархистов до сепаратистов. Вот отбывающий свой срок бывший царский прокурор Александр Николаевич Колосов, здесь же Юлия Николаевна Данзас, бывшая фрейлина при дворе Александры Федоровны, родственница Константина Данзаса, друга Пушкина, его лицейского товарища и свидетеля последних часов поэта. Интереснейшей личностью был Иннокентий Серафимович Кожевников - старый большевик, в прошлом друг Ленина, Троцкого, командарм в Гражданскую войну. Здесь, в Соловках, его настигло психическое заболевание, а летом 1929 г. Кожевников, окончательно сойдя с ума, написал манифест, в котором объявил себя «Соловецким королем Иннокентием Первым» и даровал всем заключенным свободу. Написав манифест, он скрылся в лесу, но вскоре был пойман, и с тех пор следы его затерялись. Среди тех, кому посчастливилось вырваться из Соловецкого лагерного пекла, был замечательный писатель Геннадий Андреев (Геннадий Андреевич Хомяков), отбывавший свой срок на Соловках с 1927 по 1929 г. Во время войны в 1942 г. в Крыму попал в плен. Остался на Западе. Здесь, на Западе, впервые в журнале «Грани» в 1950 г. был опубликован его автобиографический роман «Соловецкие острова». А вот подобная судьба другого прекрасного писателя Бориса Ширяева (1889-1960). В 1922 г. боевой штабс-капитан Ширяев был схвачен и приговорен к расстрелу, замененному десятью годами каторги. Так он попал на Соловки. В 1929 г. был отправлен в ссылку. Сменил многие города Союза. 1941 г. застал его в Ставрополе. Так он попал на Запад. Далее типичный путь эмигранта. Еще будучи в лагере, он начал печататься в «Соловецких островах». Здесь была издана его повесть «1237 строк», рассказ «Сыр» из книги «Волчьи тропы», блестящая повесть «Паук на колесиках». Во время пребывания в ссылке издал ряд книг повестей и рассказов. Наиболее удачные из них печатались в московских журналах. С середины 40-х годов начинает печататься в лучших эмигрантских изданиях. В Брюсселе, Париже, Буэнос-Айресе, Мюнхене, Риме и др. городах выходят его многочисленные романы, повести, рассказы. Но вершинным творением Б.Ширяева стал его автобиографический роман «Неугасимая лампада», впервые изданный в Нью-Йорке в 1954 г. О большинстве авторов, сотрудничавших в «Соловецких островах», не сохранилось каких-либо биографических сведений. Здесь было принято ставить только имена с фамилиями, а иногда лишь одни инициалы. Значительное место на страницах журнала было уделено творчеству местных поэтов, среди которых было также немало ярких имен. Дмитрий Сергеевич Лихачев вспоминает о талантливых поэтах Шепчинском, Владимире Каменецком, Юрии Казарновском. Последний был автором многих лагерных литературных пародий, в том числе и на себя, печатавшихся в «Соловецких островах». Шумела юность в голове, Все было розовым на свете И, развлекаяся в Москве, СЛОНА то я и не приметил. Евг. Евтушенко поместил несколько стихотворений Казарновского в антологии «Строки века». Вот одно из них: Я был гурманом лишь на кухне слов.
Лагерная литература, просуществовавшая лишь одно десятилетие, явление уникальное, пожалуй, единственное в мире. Этот пласт российской культуры начал изучаться и разрабатываться лишь в последнее десятилетие минувшего столетия, ибо все, что сохранилось от этой литературы, до 1988 г. находилось в спецхранах. |
|
|